В ФРГ из-за чрезмерного облучения застрелили около 3 тысяч кабанов
Ранним утром 18 апреля в редакциях немецких газет зажёгся свет раньше обычного. Влажным типографским шумом пахли свежие номера, и на первой полосе Bild, самой громкой газеты страны, стояла цифра — почти три тысячи. Три тысячи диких кабанов, добытых охотниками за последний сезон. Но не охотничий трофей и не рекордное мясо стали главной новостью. Все эти животные, от крупных секачей до молодых подсвинков, несли в своём теле радиоактивный цезий-137. Они были облучены, и мясо их было непригодно в пищу. Они жили в лесах, которые до сих пор хранят память о чернобыльской катастрофе тридцатипятилетней давности.
Федеральное административное ведомство Германии опубликовало сухие цифры, за которыми стояла сложная и тревожная история. Бавария, Баден-Вюртемберг, Рейнланд-Пфальц, Тюрингия и Саксония — именно в этих землях, на юге и юго-западе страны, расположены лесные зоны, где уровень радиации в почве и растениях до сих пор превышает безопасные нормы. Чернобыльское облако в 1986 году прошло над Европой неравномерно. Оно осело там, где прошли дожди, где рельеф задерживал осадки, и в некоторых баварских лесах уровень загрязнения оказался сравнимым с отдельными зонами отчуждения на территории бывшего СССР. С тех пор прошло много лет, но природа не торопится очищаться.
Особенность цезия-137 в том, что он ведёт себя коварно. Он не исчезает бесследно. Период его полураспада составляет около тридцати лет. Казалось бы, за три с половиной десятилетия активность должна была снизиться вдвое. Но в лесных экосистемах Германии этого не произошло в ожидаемой степени, и ключевую роль здесь сыграли грибы. Грибницы, пронизывающие лесную почву, оказались идеальными накопителями радиоактивных изотопов. Они впитывают цезий из почвы, концентрируют его в своих плодовых телах и передают по пищевой цепочке дальше. А кабаны, как известно, обожают грибы. Их мощные рыла, приспособленные для рытья, легко вскрывают лесную подстилку в поисках трюфелей, белых, подосиновиков и множества других грибов, которые растут в немецких лесах в изобилии. Кабан не знает, что гриб опасен. Он просто ест. И с каждым грибом в его организм попадает новая порция цезия.
Со временем изотоп накапливается в мышечной ткани, в органах, в костях особенно интенсивно. Животное становится носителем радиации, само при этом не страдая заметным образом. Учёные спорят, влияет ли хроническое облучение на здоровье и поведение кабанов, но однозначного ответа пока нет. Зато есть точные цифры измерений. Каждый кабан, добытый в указанных зонах, проходит обязательный радиологический контроль. Мясо, в котором содержание цезия-137 превышает 600 беккерелей на килограмм, считается непригодным для продажи и употребления в пищу. Во многих животных этот порог превышен в разы. Охотники сдают туши на утилизацию, получая компенсацию от государства, но не мясо для своего стола.
Для местных охотничьих хозяйств это стало настоящей проблемой. В Германии охота на кабана — не просто развлечение, а важная часть управления популяцией и экономики. Кабаны плодятся быстро, их численность растёт, они выходят на поля, уничтожают посевы, роют газоны в пригородах, создают аварийные ситуации на дорогах. Регулирование численности необходимо, и охотники выполняют эту работу. Но когда добытое животное нельзя использовать — ни продать мясо в ресторан, ни съесть самому, ни угостить друзей, — пропадает часть мотивации. Охота превращается в утилизацию. Люди стреляют не ради трофея и не ради пищи, а ради того, чтобы в лесу стало меньше радиоактивных свиней.
Некоторые критики задаются вопросом: зачем вообще охотиться на этих животных? Если они радиоактивны, не правильнее ли оставить их в покое? Но в том-то и дело, что без контроля популяции кабаны расплодятся до такой степени, что начнут агрессивно конкурировать с другими видами, разрушать экосистемы и наносить колоссальный экономический ущерб сельскому хозяйству. К тому же радиоактивные кабаны не живут изолированно. Они мигрируют, пересекают границы земель, контактируют с чистыми популяциями, и со временем зона загрязнения может расширяться. Отстрел остаётся единственным действенным методом контроля, пусть и неприятным.
Те, кто занимается этой работой, рассказывают невесёлые истории. Бывает, что охотник выслеживает крупного секача несколько дней, идёт по следу, ждёт в засаде в сырой осенней траве, мёрзнет на ветру, а потом делает точный выстрел. Подходит к туше, испытывая законную гордость, и уже представляет, как закоптит окорок или сделает жаркое с можжевельником. Но тут приходит лесничий с дозиметром. Прибор пищит, стрелка зашкаливает, и охотник понимает: всё насмарку. Трёхдневные труды, дорогие патроны, потраченный бензин — и в итоге тушу увозят на специальный полигон, где её сожгут или захоронят в бетоне. Есть в этом что-то глубоко неправильное, абсурдное, когда многолетняя работа человека, его увлечение и страсть упираются в невидимый и неосязаемый враг, который пришёл из другого времени и другого государства.
Грибы, как уже говорилось, играют здесь роль аккумуляторов. Немецкие микологами давно изучают распределение цезия в разных видах грибов. Больше всего накапливают так называемые микоризные грибы — те, что живут в симбиозе с корнями деревьев. Маслята, подберёзовики, рыжики, грузди — все они опасны в загрязнённых районах. А вот опята или вешенки, растущие на мёртвой древесине, накапливают меньше. Но кабан не разбирается в классификации. Он роет там, где чувствует запах, и грибной рацион его разнообразен. Поэтому среди добытых трёх тысяч кабанов попадаются особи с аномально высоким уровнем радиации, настоящие ходячие хранилища цезия.
Агентства по охране окружающей среды регулярно обследуют лесные массивы, обновляют карты загрязнения, выпускают рекомендации для населения. Грибникам советуют не собирать урожай в определённых районах. Охотникам напоминают о необходимости проверять каждую тушу. Но люди есть люди. Кто-то рискует, кто-то не верит официальным данным, кто-то считает, что если кабан выглядит здоровым, то и мясо его безопасно. Такие случаи известны, и врачи предупреждают: хроническое употребление загрязнённого мяса может приводить к накоплению цезия в организме человека с отдалёнными последствиями для здоровья.
Три тысячи кабанов в масштабах Германии — цифра внушительная, но не катастрофическая. Общая численность диких кабанов в стране оценивается в сотни тысяч, а в некоторые годы, особенно после тёплых зим и хороших урожаев желудей, она достигает миллиона. Так что три тысячи — это лишь небольшая часть, верхушка айсберга, которая прошла через контроль и была выявлена. Сколько радиоактивных кабанов бродит по лесам до сих пор, никто точно не знает. Дозиметры есть не у каждого охотника, лаборатории не успевают проверять все туши, и часть мяса всё равно попадает на столы, минуя контроль. Эта невидимая угроза висит над Германией уже четвёртое десятилетие. Чернобыль не уходит. Он остаётся в грибах, в кабанах, в земле. И пока растут леса, пока кабаны роют землю в поисках трюфелей, эта история будет продолжаться.
